Последнее обновление: 28.07.2016

Copyright © "Петербургский НИПИГрад"
2005-2010

К списку статей
Заслуженный архитектор РФ
Б.В. Николащенко

КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВЕ СВЕРШИЛАСЬ

«...И вечный бой! Покой нам только снится...»
А. Блок

На прошедшей в Санкт-Петербурге 19 октября 2009 года научно-практической конференции «Вопросы и проблемы разработки градостроительной документации в современных условиях» обсуждались итоги пятилетней работы молодого государственного учреждения «Научно-исследовательский и проектный центр генерального плана Санкт-Петербурга».

Особенно запомнился любопытный чертеж, представлен¬ный тогда публике


На нем показаны разработанные за последние пять лет и утвержденные Правительством Санкт-Петербурга 183 проекта планировки территории (ППТ). Их общая площадь - 12 000 га, что составляет 8% площади города в границах субъекта федерации. При этом средняя площадь ППТ составляет 66 га, т.е чуть более одного квартала.

Пятна этих проектов на плане города образуют непривычную для градостроительного глаза картину: очевидна случайность их расположения в городе, несвязность, несплошность, несистемность, наконец. Это и понятно. Ведь их адреса и границы определялись, как правило, по запросам юридических лиц, владельцев или инвесторов конкретных земельных участков. В этом факте есть и плюсы и минусы.

Плюс в том, что эти территории наверняка являются самыми востребованными и инвестиционно привлекательными на данный момент, а, значит, средства на разработку проектов истрачены наиболее эффективно в данном случае.

Минус же заключается в том, что помимо частных интересов инвесторов существуют чисто городские задачи по развитию улично-дорожной сети и инженерной инфраструктуры, которые на проектном уровне решаются именно в проектах планировки, а здесь этого совсем почти нет и не могло быть из-за несвязности и несплошности проектов.

Ну так что же? Это следствие явного служебного промаха или что-то иное? Попробуем разобраться.

В основе всякой городской системы лежат два структурных элемента: коммуникации (линейные объекты) и территории, кварталы или земельные участки (площадные объекты).

Когда хотят представить город как живой организм, говорят о скелете или каркасе и о теле или ткани. Гармоничный город это город, в котором имеется баланс одинаково хорошо развитых коммуникаций и территорий. Однако многовековая история возникновения и развития городов имеет примеры преобладания в разные периоды то одного, то другого элемента. Возможно, причина коренится в специфике государственной власти в тот или иной период либо всё дело в изменении мировоззрения в общественном сознании или, точнее, в типе восприятия пространства.

В семиологии (науке о знаках) существуют понятия «синтагма» и «парадигма», соответствующие двум формам умственной деятельности: синтагма - это комбинация различных знаков или элементов, следующих друг за другом последовательно во времени и в пространстве; парадигма - это образ, модель нерасчлененного целого, система, формируемая или воспринимаемая сразу целиком, мгновенно.

Можно говорить о доминировании синтагматического или парадигматического восприятия пространства в общественном сознании в ту или иную эпоху и о соответствующем влиянии на формирование городов-поселений.

Вот некоторые примеры из разных эпох:

синтагматические: святилище Аполлона в Дельфах, жилые кварталы древнего Рима, Стамбул, большинство европейских средневековых городов, например, Прага, Москва, Лондон, Флоренция;




парадигматические: римский военный лагерь, запретный город Пекина, Версаль, Петербург, Вашингтон, Канберра, Бразилиа.





Смена приоритетов, изменение доминирующего типа пространственного сознания происходило в течение очень короткого отрезка времени. Можно говорить о своеобразных «культурных революциях» в общественном сознании, следы которых достоверно закреплены в истории градостроительства.

Новый российский Градостроительный кодекс, казавшийся поначалу порождением некомпетентности, в предлагаемом семиотическом контексте предстаёт лишь отражением глубинных сдвигов в пространственном мироощущении, т.е феноменом очередной культурной революции в градостроительстве, когда в России впервые после петровских реформ произошла переориентация с парадигматической модели формирования пространства на синтагматическую.

О «глубинности» и «революционности» произошедших изменений говорят следующие четыре наблюдения.

Во-первых, в начале 90-х годов «Архитектурно-планировочное управление» стало называться «Комитетом по градостроительству и архитектуре». В прежнем названии главного межотраслевого органа по управлению развитием территории города архитектура и градостроительство были частями целого, плавно и незаметно переходя друг в друга, как это было последние 300 лет.

В новом названии они стали взаимоисключающими понятиями. Но если градостроительство перестает быть архитектурой, оно легко становится механической суммой отраслевых дисциплин и, в том числе, землеустройства.

Во-вторых, привычные ранее «рассмотрения проектов» в новейшие времена превратились в «слушания».

Примат визуальной составляющей, присущий парадигматическому восприятию пространства, сменился преобладанием аудиальных приоритетов, характерных для синтагматического типа сознания, «ухо» победило «глаз».

В-третьих, недавняя история формирования новейшей промзоны на землях бывшего совхоза «Шушары». Эти земли площадью с весь Васильевский остров были скуплены одним собственником, нарезаны на мелкие участки, расположенные впритык без разрывов, и проданы десяткам новых собственников. Попытки провести по этой территории улицы натолкнулись на сопротивление землевладельцев. Чем не средневековый город, где узкие и кривые улицы появлялись как итог борьбы между хозяевами соседних земельных участков, а не как результат градостроительной воли?

В-четвертых, резкое возрастание в наших городских делах роли специалистов с вербальным типом мышления, например, юристов и лингвистов. Теперь совпадение текстов с точностью до буквы и перечня цифр с точностью до двух знаков после запятой стало гораздо важнее качества предлагаемой проектом планировочной и пространственной организации территории.

Вербальное начало взяло верх над иконическим. «Текст» победил «изображение».

«Синтагма» одолела «парадигму».

Подобные культурные революции гораздо более редкие птицы, чем социально-политические. Ведь после французской революции и октябрьской революции в России парадигматический тип градостроительства сохранился в обеих странах.

Получается, что культурные революции высвобождают какие-то более глубокие слои общественного сознания и подсознания, чем социальные революции.

Сегодня, когда синтагматическая революция в российском градостроительстве свершилась, особенно нелегко приходится Санкт-Петербургу как исключительно парадигматическому городу от рождения.

Допускаю, что где-то в России может появиться новый красивый и удобный синтагматический город, построенный в точном соответствии с новым Градкодексом. Такие примеры в истории есть. Но нам в Санкт-Петербурге надо жить и действовать, отстаивая парадигматические правила игры в условиях, когда это делать стало особенно трудно.

Бесполезно и непродуктивно ругать Кодекс с парадигматических позиций, поскольку он только результат объективных сдвигов сознания. То же, что ругать плохую погоду. Нужно научиться с ним работать, находя в нем лакуны, пропуски, слабые места, нежёсткие запреты и неоднозначности и толкуя эти места в пользу сложившегося Санкт-Петербурга, т.е. парадигматически. Надо освоить вербальную стихию ради Петербурга. Другого пути нет. Вы спросите, а как это?

Пожалуйста, два примера.

Пример 1. Сегодня проведение красных линий улиц сильно затруднено в случаях, когда эти линии секут границы земельных участков, прошедших кадастровый учет. Даже старинные красные линии, нарушенные в последние годы каким-то строительством, по просьбе нарушителя корёжатся ради получения возможности узаконения нарушения.

Проектировщики вынуждены «следовать указаниям» и заужать коммуникацию, создавая тем самым условия для городского «тромбоза» и для городского «инсульта». Но можно в данном случае поступать следующим образом. Красная линия корректируется, следуя по границам вторгшегося в уличное пространство земельного участка или здания, но по следу бывшей красной линии в проекте проводится линия отступа застройки, что гарантирует от появления на этом участке улицы нового капитального строительства, в том числе после сноса со временем уже существующего здания, не препятствуя при этом учёту интересов землевладельца.

Соблюдение принципов без нарушения интересов.

Пример 2. В новом градостроительном законе отсутствует пространственная иерархия градостроительных документов, являющаяся важным феноменом парадигматического градостроительства.

В парадигматическую эпоху каждый предыдущий документ охватывал большую по площади территорию и выполнялся с меньшей точностью и подробностью, чем последующий. Это давало возможность на каждом проектном этапе формировать только «свои» элементы города, присущие этому уровню в иерархии документов, не теряя встроенности этих элементов в общую парадигматическую канву, пронизывающую все иерархические уровни граддокументации.

В новейшей практике Генеральный план Санкт-Петербурга и Правила землепользования и застройки (объект площадью 140 000 га) разработаны с избыточной компьютерной точностью, а потому сразу во множестве точек вступили в противоречие с жизнью (имеются в виду интересы землевладельцев) и уже потребовали и ещё потребуют многочисленных корректировок. Границы проектов планировки и межевания устанавливаются, как правило, по границам того квартала, в пределах которого расположен земельный участок юридического лица, оплачивающего проект. Редкими исключениями являются проекты района Ново-Измайловского проспекта или района «Балтийская жемчужина».

В Генплане и Правилах много и других более существенных недостатков: там нет стратегических решений по совершенствованию транспортной, инженерной и социальной инфраструктуры города, по развитию единого транспортного узла в увязке с работой Морского порта и аэропорта. Повезло ещё, что Кольцевая автомобильная дорога и Западный скоростной диаметр, в основном, были заложены и начали строиться в прежние докодексовские предреволюционные годы.

Раньше недостатки и неточности генплана зачастую выправлялись на следующей стадии (проект детальной планировки), границы которой проводились по важным топографическим рубежам (водотокам, железным дорогам и т.п.). Постепенно проекты детальной планировки перекрывали всю территорию города, дополняя и уточняя Генеральный план. Сегодня из-за «лоскутности» проектов планировки это не удаётся. Но выход есть: необходимо использовать то обстоятельство, что в новом Градостроительном кодексе разведены понятия «основная часть проекта планировки» и «материалы по обоснованию». И нигде в Кодексе не сказано, что границы основной части и границы материалов по обоснованию должны совпадать. Это и есть счастливый пробел закона, который нужно использовать.

Здесь имеет место и простой здравый смысл. Ведь для обоснования многих проектных решений на территории любого квартала нужно обязательно выйти за его пределы. Это касается и транспорта, и инженерных вопросов, и элементов социальной инфраструктуры. Необходимо уже в задании на разработку проекта планировки территории квартала задавать границы материалов по обоснованию с включением либо всего жилого района, либо части того планировочного района, в который входит данный квартал.

Разработчики ППТ других кварталов этого района должны будут или считаться с прежними наработками, или предлагать свои решения, увязывая их с окружением. Это единственный способ «стыковки» разномастных проектов и «удержания» города как целого.

Нельзя не сказать и о более трудном случае.

В статье 1 главы 1, части 11 и 12 Градкодекса РФ дана новая расширительная трактовка понятия «красные линии».

Последние 300 лет красные линии являлись важнейшим структурообразующим инструментом, обособлявшим коммуникативную и площадную системы города друг от друга. При этом они всегда были частью коммуникативной системы, как более уязвимой и предъявляющей более жесткие требования к условиям своего формирования. В новом законе красные линии отделяют территории общего пользования от территорий, у которых есть или могут быть собственники. Это обстоятельство на практике становится весьма сильным структуроразрушающим фактором в городе. Ослабевает коммуникативная мотивация проведения красных линий. Возрастает риск появления в пределах коммуникаций случайной застройки.

Пока приемлемого рецепта для данного случая нет.

В заключение стоит вспомнить о нашей градостроительной науке, включая Академию. Отсюда исходит весьма толковая и аргументированная, с парадигматических позиций, критика действующего Кодекса. Однако практикам, читающим эту критику, не становится яснее, как поступать в большом числе случаев при разноречивых толкованиях этого эпохального без кавычек документа.

Право на толкование текста Градкодекса также всё чаще становится или уже является монополией «вербальщиков» (юристов, землеустроителей, менеджеров).

Голос профессионалов едва слышен. Необходимо вернуть себе это право и возвысить голос.

Необходимы детальные исследования текста Кодекса на предмет выявления всех неоднозначных понятий и вариантов их толкования с тем, чтобы можно было использовать эти варианты толкования в практическом градостроительстве.

А пока... Устойчивое развитие территорий нам только снится.




Библиография:
  1. Бунин А.В., Ильин Л.А., Поляков Н.Х. Шквариков В.А., Градостроительство. Москва, 1945 г.

  2. Барт Р., Элементы семиологии. Париж, 1964 г.

  3. Материалы научно-практической конференции «Вопросы и проблемы разработки градостроительной документации в современных условиях». Санкт-Петербург, 2009 г.