Последнее обновление: 20.11.2020

Copyright © "Петербургский НИПИГрад"
2005-2010

К оглавлению

3. УПРАВЛЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННЫМ РАЗВИТИЕМ: ИЛЛЮЗИЯ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?

Для того чтобы чем-то управлять, надо, прежде всего, знать, чем мы собираемся управлять - машиной, живым организмом, человеческим сообществом. Имеет ли управляемая сущность механизмы самосохранения, самовоспроизводства? Хотим мы управлять всем процессом или его отдельными проявлениями? В каких границах? И, вообще, надо ли этим процессом управлять? Или Бог с ним. Лучше в это дело не вмешиваться.

Человечество делает попытки управлять развитием сферы жизнедеятельности человека - ноосферы. Пытается вмешиваться в процесс энергетического обмена, в процесс обмена веществ, в процесс информационного обмена, в процесс роста численности и миграции населения, а также в процесс пространственного развития ноосферы. У Вернадского я не встретил четкого определения ноосферы. Не будем дополнять Вернадского. Чтобы двинуться вперёд, попробуем опираться на очевидное. Среда жизнедеятельности человека – ноосфера - планетарная экосоциотехническая система. Пространственные аспекты развития этой системы и составляют предмет деятельности урбанистов. Вот мы почти и нашли своё место в будущей глобальной системе управления развития ноосферой.

Экосоциотехническая система – по определению, живой организм. Это значит, что она обладает гомеостазом, то есть, если её деформировать, она попытается восстановиться. У нее есть желание сохраниться, выжить. Если неразумный градостроитель или администратор своим решением нанес ей какие-то раны, то она, эта система, попытается их заживить. Она будет сопротивляться той безрассудной силе, которая хочет заставить её двигаться по неверному пути. Лошадь лучше знает куда ехать, чем пьяный возница.

Вот пример. Мировое сообщество совместными усилиями разрезало Берлин на две части. Город мучился. Затыкались транспортные артерии. Начал формироваться второй центр. А кончилось тем, что стена, разделяющая город, была разрушена. Кем? Тем же самым мировым сообществом. Планетарная экосоциотехническая система или её часть сработала.

Теперь вот наше Правительство решило развивать Москву и для этого сначала, не сомневаясь, прирезало к югу от столицы территорию, равную существующему городу. А уже потом созвало зодчих, своих и иностранных, - думайте. Думают зодчие, думают и ничего толкового придумать не могут. Ну, а как в данном случае поступит экосоциотехническая система - одному Богу известно. Но сотню-другую миллиардов рублей за это придётся заплатить.

Мы не знаем, куда нас везёт коняга цивилизации. Вроде и вожжи у нас в руках. Ан, нет. Но не будем о непонятном. Давайте думать о том, как действовать. Вот Европа действует, договаривается. И нам надо научиться управлять развитием урбанистических систем, хотя бы в пределах России. Государства Евросоюза уже давно научились договариваться между собой по вопросам формирования единой транспортной сети. Туннель под Ламаншем - лучшее тому доказательство.

В принципе, на основе изучения опыта развития пространственных систем можно прогнозировать их поведение. Задача урбаниста заключается в том, чтобы предугадать, как можно более правдоподобно, направление развития системы или её части, чтобы не нанести ей вреда. «Не навреди» и «не закрывай возможности развития» - вот два принципа, которые надо соблюдать при попытках управлять самоорганизующимися пространственными системами.

Насколько я знаю, управлением пространственным развитием ноосферы планеты Земля в целом ещё никто не занимался. Хотя развитием мирового рынка, проблемой глобального потепления, космической связью занимаются постоянно огромное количество специалистов.

Это происходит, в том числе, и потому, что у каждого пространственного объекта - за исключением Мирового океана, Воздушного океана, а также части Антарактиды - есть хозяин, который ревностно следит за тем, чтобы не вмешивались в его дела.

Самое главное, что определяет пространственный объект – это его границы. Есть границы пространственного объекта сущностные - граница континента, граница города, граница лесного массива, граница зоны доступности (например центра города), а есть юридические границы – границы землевладений, границы действия той или иной администрации, границы государств. Иногда они совпадают. Но чаще нет. Это происходит и у нас, и в других странах. Каким границам отдать предпочтение? Обычно его отдают юридическим, а не сущностным. Мало того, есть точка зрения, что если у пространственного объекта нет хозяина, то такого объекта и не существует.

Мне «посчастливилось» жить и работать в период реформ и прочувствовать последствия изменений и в объектах деятельности по пространственному планированию, и в их границах, и в полномочиях субъектов, управляющих этими объектами. Над Петербургом по этой части всякого рода реформаторы поэкспериментировали всласть. Попробуем проследить, как менялась система управления, границы и управляющие субъекты в нашем городе, начиная с хрущёвского периода. С этого времени я стал понимать, что к чему. И что-то могу вспомнить про градостроительную деятельность того периода. Именно так называлась и называется деятельность по пространственному развитию. Кстати, из-за этого происходит масса неурядиц. Дело в том, что так как в наименовании этой деятельности присутствует слово строительство, то не только архитектура, но и управление развитием городов и регионов было передано в руки строителей - в Госстрой СССР. На местах произошло то же самое. Определение цели оказалось в руках тех, кто её частично реализует, то есть средствам доверили определять цель. Понятно, что при этом происходит искажение цели. Правильнее было бы говорить не градостроительство, а градоустройство. Впрочем, в слове архитектура нет намека на понятие «строительство». Однако же... Так что дело не в этом. Хотели и взяли себе. На что хотели, на то лапу и положили.

Когда делался Генеральный план 1966 года, секретарём Ленинградского Обкома КПСС был В.С.Толстиков. Горком партии был подчинён Обкому, поэтому он не в счёт. Не в счёт и советская законодательная и исполнительная ветви власти. Это были декоративные элементы. Властная вертикаль была выстроена в те времена идеально. В городе Ленинграде и в Ленинградской области был один хозяин - секретарь Обкома, и полномочий у него было побольше, чем у нынешнего губернатора. Совнархозы - как промежуточное звено между Кремлём и властью на местах - не прижились. Градостроительного кодекса тогда не было, да он был и не нужен, так как никаких собственников на землю, кроме государства, не было. Коллеги из других стран завидовали условиям, в которых мы работали.

В самом деле, градостроительное проектирование, прогнозирование и моделирование, новые теории градостроительного и территориального развития - градостроительная наука переживала свой расцвет. Диссертации, кандидатские и докторские, сыпались, как из рога изобилия. Всё это было нужно для создания антуража при ручном управлении секретаря Обкома процессом развития вверенного ему региона. Управлении, в основном, территориальным аспектом развития, так как экономические задачки спускались сверху, а «где и как» - это уже было заботой местной власти.

Итак, у города и области был один хозяин. Административным центром области был Ленинград. Ленинград подразделялся на собственно город Ленинград и районы, ему административно подчиненные. Я помню, как в мастерской №1 эколог Константин Николаевич Тальнов, разрабатывая Генплан, рисовал границы административно-подчинённого Ленинграду Сестрорецкого района. Предложения по границам были неотъемлемой частью Генерального плана 1966 года и утверждались в его составе. Административно подчинёнными Ленинграду районами были: Кронштадтский, Петродворцовый, Пушкинский, Колпинский, Сестрорецкий. Почему так? Не знаю. Никакого теоретического обоснования за этим не было. Но было скорее интуитивное ощущение того, что вышеперечисленные районы - это всё-таки не город Ленинград. Дорожные указатели о въезде в город стояли на границе Ленинграда, а не на границе административно подчиненных ему районов.

Границы города очерчивали компактную территорию, в пределах которой подсчитывались все экономические показатели по Генплану Ленинграда 1966 года, включая баланс территории и численность населения.

Немножко об экономическом обосновании Генплана. Авторы Генерального плана рассказывали, что когда утверждали Генплан с численностью населения 3200 тысяч, председатель Совета министров СССР А.Н.Косыгин спросил: «А сколько сейчас живёт в Ленинграде?» - «Три миллиона двести тысяч» - «Что ж вы так зажали город? Дайте ему чуть-чуть вздохнуть. Ну, хотя бы напишите три с половиной миллиона». Так и сделали. И вот когда численность населения Ленинграда достигла четырёх миллионов, состоялся разговор Главного архитектора города Геннадия Никаноровича Булдакова с председателем Исполкома Ленгорсовета Александром Александровичем Сизовым. Г.Н. Булдаков сетовал, что мы серьезно ошиблись, занизив численность населения в Генплане Ленинграда, а отсюда вон сколько бед – и жилищную программу провалили, и инженерию не дотянули. На что А.А.Сизов ответил, что дело не в этом, а дело в том, что мы не учли ухудшения отношений с Китаем и связанную с этим активизацию развития военно-промышленного комплекса! Вот такие были социально-экономические обоснования во времена плановой экономики.

Генпланом 1966 года были утверждены и границы Лесопаркового пояса, и границы Пригородной зоны Ленинграда. В Лесопарковый пояс, кроме территорий, административно подчинённых городу, входили ближайшие к Ленинграду областные районы. В пределах Лесопаркового пояса все документы по пространственному развитию подготавливал город, а утверждали, по принадлежности, и город, и область. В Управлении застройки города работала Вланина Антонина Антоновна, районный архитектор Лесопаркового пояса. Мастерская №1 разрабатывала генеральные планы областных посёлков и городов Рощино, Токсово, Всеволожска и.т.д. И всё было правильно, «по науке». Для определения границ пригородной зоны была организована специальная экспедиция института курортологии и физиотерапии. Мы ездили на газике, ночевали у костра. Хорошее было время…

На самом деле, в этот период в Ленинграде была создана неплохая система реализации Генплана 1966 года, его пространственной конструкции. В основном, мы следили за размещением жилищного строительства и развитием связанной с ним инфраструктуры. Система состояла из трёх элементов: 1. Общий план размещения жилищного строительства и связанного с ним развития инфраструктуры на семь лет, а также годовые адресные планы, увязанные с бюджетом. 2. Схемы развития отраслей городского хозяйства. 3. Проекты детальной планировки городских районов, являющихся зонами интенсивного строительства. Кроме того, существовал дежурный план красных линий улиц, который вёлся вручную. Ну, и, конечно, - топосъёмка масштаба 1:2000 и геология на весь город. Этот «джентельменский» набор документов позволял и вести мониторинг, и вносить коррективы в Генеральный план, и утверждать их решениями Ленгорисполкома.

Два миллиона квадратных метров жилья в год строилось тогда в городе. Но это составляло только половину от всех объёмов строительства. Примерно столько же строилось объектов промышленности и прочего назначения. В этот же период у нас были созданы системы энергоснабжения, канализации, метрополитена, которых раньше вообще не было. Город за 20 лет по большинству показателей вырос в два раза. Такого в истории Петербурга ещё не было (и я надеюсь, больше не будет). Но и во время этого «взрыва» мы, питерские архитекторы, под руководством Булдакова Геннадия Никаноровича, не просто застраивали новые районы крупнопанельными домами, а создавали новые городские ансамбли, «играли ноктюрн на флейте водосточных труб». Эти крупнопанельные ансамблевые построения, вроде морского фасада, до сих пор вызывают удивление. Архитектор Андрей Иконников называл их реализованными утопиями. Геннадий Булдаков относился к Генеральному плану как режиссер к сценарию собственного художественного произведения - подбирал актёров, давал им роли, заботился о единстве творческого коллектива, следил, чтобы не халтурили. И надо сказать, такая система реализации Генерального плана в условиях абсолютной несвободы, с одной стороны, и полного доверия к творческой личности, с другой, давала свои положительные результаты - подобная система оказывалась эффективной при реализации других государственных программ. Единственно, населению было от этого не тепло и не холодно.

Обком по мелочам в это дело не вмешивался. Однако иногда он, по совершенно непонятным причинам, менял границы города и границы районов, ему подчинённых. Григорий Васильевич Романов делал это три раза. Первый раз он областной город Ломоносов присоединил к Петродворцовому району. Логично, хорошо. Второй раз он присоединил к Ленинграду областной город Красное село, образовав новый Красносельский район Ленинграда. С позиций топологии - очень странный поступок. В третий раз к городу был подсоединён посёлок Хвойное - как анклав. Эти поселения всегда на чертежах Генплана изображались как врезки. За всем этим, по-видимому, были какие-то личные просьбы. Вообще, Романов не очень чтил Генеральный план, при нём упор был сделан на создание плана социально-экономического развития города и области. «От плана развития предприятия - к плану развития региона и страны» - таков был лозунг глобального планирования. В результате этого планирования в магазинах пропадали то лук, то мыло, то вата. Но на этом не заканчивались инициативы секретаря Обкома. Задачей хозяина было привлечь в регион как можно больше федеральных средств. Всё - как и сейчас. Страна надрывалась, пытаясь перегнать всех в гонке по созданию вооружений. В Ленинграде умели делать оружие, были у нас соответствующие станки и оборудование. Надо было только сделать так, чтобы всё это работало круглосуточно. И Ленинград бы купался в федеральных деньгах. Для этого следовало увеличить количество рабочих примерно на треть, то есть на полмиллиона человек. Выполнить эту задачу наиболее рационально можно было путём организации детской миграции. Привезли детей, обучили в профтехучилищах - и поставили к станку. Тогда было построено огромное количество профтехучилищ. Но намеченная программа пролетаризации Петербурга полностью не была выполнена.

При следующем секретаре Обкома - Льве Николаевиче Зайкове - идея глобального планирования получила дальнейшее развитие. Было решено: во-первых, совместить план социально-экономического развития с Генеральным планом и, во-вторых, разработать единый документ для Ленинграда и Ленинградской области. Это был апофеоз плановой системы. При этом нам, разработчикам, была дана полная свобода. Делай, что хочешь, - никаких тебе инструктивных документов. Вокруг этой работы было поднято много шума. Наш ленинградский опыт (которого до сих пор не было) решено было распространить на весь Союз. Приезжали делегации из других городов. Плановые комиссии города и области подготавливали социально-экономические показатели. Там было всё - и тонны металла, и штуки яиц, и количество НИР, и квадратные метры производственных площадей. В то же время мы, градостроители, были достаточно свободны в своих рассуждениях и определении границ объектов территориального планирования. За исключением границ города Ленинграда, районов, ему административно подчинённых, и границ Ленинградской области, которые выделялись обязательно - и в конфигурациях, существовавших на начало Генплана (то есть c романовскими поправками). Единственно, мы так и не смогли провести эти границы по Финскому заливу. Из предлагаемых наукой в тот период понятий мы выбрали «система расселения» - ни о чём не говорящее само по себе понятие, зависящие от дополнений: «Ленинградская сжатая система расселения», «Ленинградская развитая система расселения», «Восточная периферийная система расселения» и.т.д. Агломерация это тоже разновидность системы расселения. Но слово агломерация Партия не любила, в нём нет структурирующего, пафосного начала. Как это, мы формируем агломерацию? Всё равно, что мы создаём хаос. Это они, «там», создают хаос; а мы - нет.

В Генплане 1985 года, помимо выше перечисленных, обязательных, были отражены следующие границы: Ленинградской сжатой системы расселения, которые по очертанию внешней границы почти совпадали с границами лесопаркового пояса, предыдущего Генплана. Границы Ленинградской развитой системы расселения, которые охватывали территорию несколько большую, чем границы Пригородной зоны, утвержденные в Генплане 1966 года. Были введены новые понятия – «планировочное направление» и «зона формирующего влияния города».

Пользуясь случаем, мы привели в порядок и включили в Генплан все наработки, которые были сделаны в период реализации предыдущего Генплана. Их оказалось довольно много. Прежде всего, мы зафиксировали на основных чертежах нового документа все генеральные планы поселений и проекты детальной планировки вновь осваиваемых районов. Мастерская Центра города, руководимая Николащенко Б.В., разработала программу «Развитие исторического центра Ленинграда». В трёх вариантах. С разными соотношениями живущих и работающих Подробно в этой работе был выполнен раздел капитального ремонта жилого фонда. Тогда же была увеличена «Объединённая охранная зона» и даны предложения по включению исторически сложившейся Ленинградской агломерации под охрану ЮНЕСКО. Винокурова Наталья выполнила работу, связанную с охраной силуэта центрального городского пространства.

Кроме того, мы делали первые шаги по переходу на автоматизированные системы проектирования. Интересные результаты принёс синтез градостроительной документации по Ленинградской области. Можно сказать, что это был подъём градостроительной деятельности в Ленинграде. Два года увлекательной работы - и вот уже я бегаю по отделам Госплана и согласовываю решение Правительства по утверждению Генплана города и области. Прихожу я к начальнику соответствующего отдела и прошу его поставить свою визу на проекте решения Совмина. Тот, в лучшем случае, удивлён. Я придумал способ, как сделать так, чтобы чиновник поставил свою визу. Я предлагаю ему дополнить решение Правительства пунктом о разработке для нашего региона Генсхемы развития курируемой им отрасли. И пошло… Через неделю у меня был потенциальный портфель заказов примерно на пять миллионов рублей. И согласованный с замечаниями проект решения Совмина.

Никаких серьёзных изменений в системе управления пространственным развитием Ленинградского региона в этом решении правительства зафиксировано не было. Кроме создания института Генерального плана Ленинграда и Ленинградской области. Институт мы успели создать - как символ централизации системы управления пространственным развитием… накануне обвала всякой власти.

Приезжал к нам Ельцин Борис Николаевич, докладывали ему Генплан Ленинграда. Но ему понравилась карта северо-западной части России с полуостровом Ямал. Потом Анатолий Александрович Собчак взял меня с собой в Москву на разговор о взаимодействии города и области в сфере градостроительства. Разговор с чиновником, которому в тот момент было этим поручено заниматься, окончился короткой классической нецензурной фразой. Этой фразой завершился этап глобального планирования в градостроительстве Петербурга. Наступил этап вседозволенности- полного отсутствия какого-либо планирования. Это был 1989 год.

Началась распродажа недвижимости. Впрочем, желание чем-нибудь прикрыться было. Я помню, как меня позвал Чубайс - он тогда был замом мэра по экономике - и спросил: «Вот тут у меня образцы договоров по продаже недвижимости: английский и французский. Что это за градостроительные регламенты, которые должны быть отражены в этих договорах? Вы можете их разработать на наш город в течение месяца?» И я сдуру ответил – «Нет!». «Тогда - до свидания», - сказал Чубайс.

Новый Главный архитектор города Харченко Олег Андреевич, когда увидел, что наш институт (институт Генерального плана Ленинграда и Ленинградской области) по коридорам Глав АПУ тянет кабель для создания банка градостроительной информации по городу и области, понял, что дело зашло слишком далеко и пора прекращать эту игру в градорегулирование. Генплан никуда не денешь. Действующий он или недействующий - пусть висит, а институт надо ликвидировать. И ликвидировали! С мотивировкой – «для улучшения системы управления». Да, институт мешал бесконтрольно торговать недвижимостью. А торговали тогда все и всем. Например, Управление городским имуществом (некто Утевский) собирался продать какому-то коммерсанту, однофамильцу Бориса Абрамовича Березовского, Генеральный план Ленинграда и Ленинградской области. Я его спрашиваю: «А зачем Вам Генеральный план?» - «А для того, чтобы его изменять так, как мне надо». Резонно! Слава Богу, сделка распалась.

Стало понятно, что без новой юридической базы никакое градорегулирование невозможно. В первом юридическом, базовом документе - Конституции Российской Федерации - в перечне субъектов Федерации записано: «и города Москва и Санкт-Петербург». Что такое город? Нет определения этого объекта градостроительной деятельности. Вот оба города и мучаются до сих пор. Москва уже давно вываливается из своих границ и страдает от недостатка территории. А в Петербург включили города, которые раньше были лишь административно подчинены ему. После этого баланс территории (процент застройки, зеленых зон и др.) ни в какие ворота не лезет. Потому что это не город, а агломерация.

Естественно, что, пользуясь Конституцией, Петербург в лице Законодательного собрания не захотел отдавать области земли за границами города. И решили столбики с надписью «Санкт-Петербург» на въездных автодорогах поставить в новых местах, а города Колпино, Пушкин, Петродворец, Ломоносов, Кронштадт, Зеленогорск, Сестрорецк тем самым ликвидировать, превратив их в муниципальные образования, а огромные загородные лесные массивы превратить в зелёные насаждения города.

Создание юридической базы пользования недвижимостью при смене социально-экономической формации - задача чрезвычайной трудности. Нельзя справедливо раздать недвижимость, так же как и справедливо отобрать её. В процессе формирования юридической базы активно и заинтересованно принимали участие США и страны Европы. С их помощью еще до принятия Градостроительного кодекса были разработаны Правила застройки города Пушкина, Стратегический план развития Санкт-Петербурга - как документ целеполагания, проведен конкурс на Концепцию развития города. Всемирный банк финансировал работу по поиску наиболее инвестиционно привлекательных территорий в нашем городе. Градостроительный кодекс возник в Гайдаровском центре также не без поддержки США.

В Градостроительном кодексе основные полномочия по управлению градостроительным развитием возложены на муниципалитеты. Однако реализовать эти полномочия в Петербурге оказалось очень затруднительным. В России традиционно шла борьба между муниципалитетами и государством за право распоряжаться недвижимостью. В Петербурге в 90-е годы она завершилась полной победой государственных структур. И земли ни пяди никому не отдали, и полномочий ни на копейку. Крепкое у нас было тогда Законодательное собрание...

Вы никогда не задумывались, почему в Москве - мэр, а в Петербурге - губернатор? Всё это зафиксировано в принятом в этот период Уставе города. Средств для реализации своих полномочий у муниципалов нет и быть не может. Муниципалитеты были нарезаны тем же Законодательным собранием помельче и побессмысленней. И это было сделано сознательно. Резюме: права по управлению градостроительным развитием Кодексом отданы муниципальным органам, а возможностей управлять этим процессом у них нет, Устав города Санкт-Петербурга им таких возможностей не предусмотрел. Эта ситуация даёт большие возможности для манёвра.

Помимо Градостроительного кодекса, возникают другие законодательные акты, посвящённые управлению развитием территории: Земельный кодекс, Водный кодекс, Лесной кодекс, Закон об охране памятников архитектуры и культуры, охране недр и. т. д. Понятно, что увязать требования всех кодексов между собой на конкретной территории трудно, - тем более что за каждым законом стоит чиновный люд, который ревностно, и подчас не бескорыстно, его реализует. Мечтой чиновников становится разделение города между ведомствами, чтобы каждый в своей зоне мог распоряжаться недвижимостью в соответствии со «своим» законом. Например: в центре города сосредоточены памятники архитектуры - вот и отдадим центр соответствующему комитету!

Всё-таки надо составить перечень объектов градостроительной деятельности, дать им определения и зафиксировать это в Градостроительном кодексе. Неразработанность понятийного аппарата, отсутствие в Градостроительном кодексе главы, посвященной определению объектов градостроительной деятельности, способствуют деградации имеющихся градостроительных структур.

Генеральный план в Петербурге начали разрабатывать до выхода в свет Кодекса и, на мой взгляд, это получилось удачно. Мы начали действовать по собственному разумению, а потом причесывали документ по закону уже в ходе согласования, под наблюдением юристов Правительства и Законодательного собрания. Удивительно, но это получилось. Удивительно ещё то, что смена губернатора почти не отразилась на процессе разработки Генплана и Правил застройки. Большая заслуга во всём этом заместителя губернатора Александра Ивановича Вахмистрова., который реально попытался провести в жизнь принцип разработки Генплана - как документа общественного согласия. Факт налицо - основные документы управления градостроительным развитием Петербурга утверждены Законодательным собранием и подписаны губернатором Матвиенко Валентиной Ивановной. Ну и что? Улучшился инвестиционный климат в городе? Георгий Полтавченко всем доволен? Надо ещё работать и работать, чтобы что-нибудь получилось. Попробуем, прикинем, что надо делать.

Во-первых, надо найти хозяина в формирующейся вертикали власти - кому нам подчиняться. Министерство регионального развития, которому мы сейчас подчинены, - это не совсем то, хотя и лучше, чем прежний Госстрой. В Финляндии развитием урбанистических систем занимается Министерство окружающей среды, и мне представляется это наиболее целесообразным.

Во-вторых, надо внести исправления и дополнения в базовые законодательные документы (об этом уже частично сказано). Трудно однозначно решить, куда перетащить управление пространственным развитием: в федеральную вертикаль или в местное самоуправление. В Петербурге я бы оставил это за субъектом федерации. Как пошло, так пусть и идет. Имперские амбиции глубоко сидят в характере нашего города.

В законодательную базу необходимо внести добавления, позволяющие создать механизмы управления в пределах агломерации.

Особое внимание следует обратить на проектную документацию. Не следует всю её превращать в закон. Как закон следует утверждать только Правила застройки. Генплан не должен быть законом. Эти два документа могут иметь разные формы и показатели. Меньше будет разночтений. При этом, чем менее подробными будут эти два документа, тем лучше.

Мечта любого проектировщика - разработать проект или комплект взаимоувязанных проектов, утвердить их и успокоиться. В советское время для того чтобы прекратить спонтанную строительную деятельность в центре города, надо было сделать проект реконструкции и утвердить его. Деятельность прекращалась. Собственнику всегда хочется освободиться от проектных пут. Такую возможность предоставляет мониторинг. Аналогом подобной системы является ведение дежурного плана красных линий улиц площадей, набережных. Мониторинг в будущем сменит громоздкие проектные системы управления. И это будет ближе к ручному управлению. Процесс управления превратится в постоянное внесение частных изменений. Разработка нового Генерального плана и Правил застройки будет необходима только в случае смены стратегии развития города. Все процедуры и документы управления пространственным развитием должны быть тщательно регламентированы законом. Важнейшим документом мониторинга должен стать ежегодный доклад по пространственному развитию. Необходимо создавать постоянно действующие комиссии по внесению поправок. Материалы мониторинга должны быть открыты для всех заинтересованных лиц. Всё это организовать не так просто, и когда новая система сможет начать работать - неизвестно.

Тем не менее, с развитием мониторинга вытесняется градостроительное проектирование. И это правильно, как бы мне ни досадно было об этом говорить, ведь я затратил на разработку градостроительных проектов всю жизнь. Так приходится завершать свои размышления о профессии.