Последнее обновление: 20.11.2020

Copyright © "Петербургский НИПИГрад"
2005-2010

К оглавлению

4. ПРИРОДНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ПЛАНИРОВКИ ПЕТЕРБУРГА. ГЕОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Мы охраняем природу не ради природы, а чтобы сохранить себя!

Известный математик-кибернетик Норберт Винер писал: «Мы живем в мире, которому нет до нас никакого дела. И мы должны бежать изо всех сил, чтобы оставаться на месте». Мне кажется, Винер точно выразил отношение между человеком и миром. Мир спокойно может существовать без человека. Существовал он без него миллионы лет. Если бы человек исчез, он все равно продолжал бы существовать. В подтверждение этой мысли – в Петербурге на Невском проспекте я видел на карнизе дома молодую березку. Мы живем в зоне тайги. Поэтому, если бы мы перестали подметать город, то лет через пятьдесят здесь все поросло бы деревьями, бегали зайцы, ходили медведи и.т.д. Мы охраняем природу для того, чтобы НАМ было хорошо. И эту эгоистическую позицию надо обозначить и не лукавить. Нельзя противопоставлять человечество природе. Мы должны охранять природу, чтобы сохранить себя. Мы – часть природы.

Географ Лев Семёнович Берг рассматривал среду человеческой деятельности как один из элементов природного ландшафта. Бегают волки, ходят стада оленей, стоит чум из китовых костей, в нём живёт чукча. Это единый природный комплекс. Человек элемент этого природного комплекса.

Л. Берг строил свои рассуждения на основе изучения деятельности простейших человеческих сообществ – скотоводческих в степных зонах и охотничьих в арктических зонах, где люди сливались с природой. Люди знали, сколько можно убить тюленей, сколько допустимо вырубить леса, чтобы он сам восстановился; сколько можно выловить рыбы, чтобы не навредить будущему улову. В природный комплекс Берг вводил еще и человека. Почва, берёза, олень, человек - все это объединялось у него в понятие «геокомплекс». Культура, религия, привычки, нравы вырастали из того ландшафта, той первоосновы, в которых жил человек.

Учение Берга о ландшафте было затем развито физико-географом профессором А.Г.Исаченко. Общаясь с ним, я пытался совместить понятие географического ландшафта с тем понятием, которое было мне преподано в Академии художеств градостроителем Л.М.Тверским, трактовавшим градостроительный ландшафт как объемный образ места. В географическом понимании, ландшафт – это живой комплекс: почва, растения, животные, где происходят сложнейшие процессы обмена веществ и энергии. Я пытался научиться по внешнему облику ландшафта определять его физико-географическую сущность. Моя деятельность осуществлялась в рамках проектной работы по пригородной зоне Ленинграда, и в помощь я пригласил на работу в мастерскую ученика А. Г.Исаченко Е. Г.Шеффера. О том, что я понял, я хочу рассказать. Не будьте слишком строги к содержанию последующего текста.

Если мы сделаем разрез по поверхности земли от Выборга до Луги, то увидим, что в районе Выборга на поверхность выходят гранитные скалы архея, а в Петербурге, у аэропорта Пулково, на поверхности – слой кембрийской синей глины. Севернее, по обрывистым берегам малых рек и ручьёв мы видим слои известняка периодов силура и ордовика, а в поселке Сиверская, на берегах речки Оредеж, - красные песчаники девонского геологического периода.

Это говорит о том, что геологические слои в данном месте наклонены. И вот так, косо, один над другим залегают слои пород времён архея, кембрия, ордовика и затем – девона. Вот такой фундамент у Санкт-Петербургской агломерации. Сверху он присыпан слоем ледниковых отложений толщиной от 0 до 200 метров. Когда проектируешь Петербург, полезно это знать.

Практически все линии метро у нас проложены в толще кембрия, ниже его кровли, – это глубина около 30 метров. Если встречается значительное понижение кровли (как у площади Мужества), то метростроевцам приходится искать нестандартные решения: замораживать грунт, строить подземные мосты и др.

Когда возникает потребность надёжно зарыть что-нибудь вредное, то лучше зарыть его в кембрий. Учёные говорят, что в кембрии можно даже устраивать подземные атомные взрывы – в результате образуются оплавленные шарообразные полости. И сыпь или лей туда, что угодно. Правда, лучше этого не делать, мало ли что. Бывшее хранилище токсичных отходов (полигон Красный Бор) расположено на границе кембрийских и ордовикских отложений. Полигон действовал более 20 лет. Когда появилась необходимость найти место для нового полигона, то его искали на границе кембрийских и силурийских (известняковых) отложений. Эта граница повсеместно отмечена уступом рельефа до 20-ти метров высотой (почему-то его называют Балтийско-Ладожским глинтом). Он тянется от Волхова до Таллина (его участок под Петербургом называется Пулковской горой). Это важнейший элемент ландшафта, структурирующий петербургскую агломерацию, предопределяющий, наряду с Невой и Финским заливом, планировочную структуру города.

Балтийско-Ладожский глинт ограничивает с севера Ордовикское плато. Это плато не перекрыто ледниковыми и послеледниковыми отложениями. Известняк здесь выходит на поверхность. В известняках ордовикского и силурийского периодов много мелких трещинок, и вода с поверхности спокойно просачивается через всю их толщу. Вся вода уходит вниз до кровли кембрия, и поэтому никаких крупных озер на ордовикском плато вы не увидите. В зоне уступа ордовикского плато вода, скапливаясь в понижениях кровли кембрия, образует ключи, родники. Знаменитые Орловские, Демидовские, Таицкие ключи, Петергофский водовод, который снабжает фонтаны - всё это подземные воды, которые просочились через известняк. Они частично растворили его, и поэтому вода стала жесткой, она замусоривает стиральные машины, оставляет налет на чайниках, но очень полезна детям.

Известняк - это спрессованные ракушки, панцири древних моллюсков. Южнее города Пушкина, на обрывистых берегах речки Поповки, можно найти остатки моллюсков - «чертовы пальцы», отпечатки трилобитов и.т.д. Моллюски накапливали в своем внешнем скелете разные вещества. В частности, есть места, где сконцентрировано большое количество фосфора, который накопили моллюски. Возникают месторождения фосфоритов. Например, месторождение, которое разрабатывалось в Кингисеппском районе. Моллюски могут накапливать и другие вещества, в том числе радиоактивные. Показателем радиоактивности на ордовикском плато является газ радон. Санинспекция требует проведения изысканий на наличие радона.

И последнее – карст. Известняк, как известно, растворяется в воде. И если образовалось углубление в рельефе, туда стекает дождевая вода, которая начинает размывать известняк. Образуются ямы, которые можно увидеть в лесу на ордовикском плато. Они довольно глубокие. Это карстовые воронки, которые иногда выходят на поверхность, а иногда они образуют подземные полости. Если строить на ордовикском плато, то обязательно надо провести карстовые изыскания.

Эта была картина доледникового периода. Послеледниковая картина выглядит иначе. Ледник несколько раз наступал-отступал, и в результате весь кембрий и часть архея (от уступа ордовикского плато и почти до Выборга) оказались засыпанными толстым слоем ледниковых отложений. Самая высокая точка этих отложений находится на уровне 205 метров. Ледником насыпана 200-метровая гора. Ее происхождение красиво описано у географа Маркова К.К. Между Вуоксой и Невой остановился огромный кусок ледника, толщиной километра два-три. Он нес в себе глину, песок, камни и все, что собрал на своем пути. И вот все это после таяния отложилось, образовав гору высотой около 200 метров, которую называют Центральной Карельской возвышенностью. Можно сказать, что сегодняшний рельеф - это отпечаток нижней поверхности ледника. Верхняя часть этой горы образована отложениями, состоящими из мелких глинистых частиц, и имеет форму блюдца, в котором расположилось верховое болото. Классическая конструкция водораздела.

Это водораздел Карельского перешейка. Отсюда в Ладожское озеро, Вуоксу, Финский залив и Неву стекают все ручьи и малые реки. Трудно даже понять, где кончается река Охта, и начинается река Волчья, где кончается река Сестра и начинается река Гладышевка. Водораздел покрыт великолепными еловыми лесами. Чем ниже, тем Карельская возвышенность слагается из более крупных частиц (песок, гравий, булыжники). Возвышенность имеет очень разнообразный рельеф. Там, где проходили русла рек, стекающих с вершины ледника, отложились наиболее крупные частицы. Геологи называют эту форму рельефа озовыми грядами. Строители любят брать здесь гравийно-песчаную смесь. Прямо клади ее в бетон – в ней уже нужное соотношение песка и гравия. Когда создавался крупнейший карьер в Каннельярви, Г.Н. Булдаков послал меня в Обком (Ленинградский Обком КПСС) на совещание по этому вопросу. Мне дали выступить. Я выступил и сказал, что надо обязательно сохранить цепочку озёр у Средне-Выборгского шоссе, которая в просторечье называлась Семиозерье. В конце заседания председательствующий попросил меня передать Булдакову, чтобы он больше меня на совещания не посылал.

Камовые холмы и озовые гряды - это залежи нерудных полезных ископаемых, и в то же время это прекрасные сосновые леса, живописный рельеф, озера с хрустально чистой водой. Возникают противоречия по их использованию. Я по часовой стрелке перечислю эти места, начиная с севера: Морозовские озёра (село Ягодное), Лемболовские высоты – Лемболовские озёра, Токсовские высоты – Кавголовские озёра, Румболовская и Колтушская гряды, Юкковская гряда и озеро Техколодское, Медные озёра, озеро Щучье и холмы севернее Зеленогорска, и наконец Семиозерье. Карельский перешеек - удивительное целостное создание природы, и понимание его структуры даёт нам основание для принятия взвешенных проектных решений.

Теперь мы от этого разреза перейдем к плану и посмотрим на Петербург сверху. Город, лежащий в Приневской низменности, с севера окаймлен Юкковской камовой грядой. С востока - Румболовской и Колтушской возвышенностями. С юга Приневская низменность ограничивается Балтийско – Ладожским глинтом. Петербург, окруженный возвышенностями, оказывается лежащим на арене амфитеатра. Природа подготовила для развития города такую арену. Площадь этой арены достаточна, чтобы вместить пять миллионов жителей. Одновременно с развитием Петербурга развивались и населенные пункты вокруг, на возвышенностях: Пулково, Пушкин, Красное село, Ропша, Ульянка, Всеволожск, Осиновая роща. Все они расположены на сухих, хорошо дренированных местах. Это удобные для расселения, красивые места. Петербург же появился в самом неподходящем для жизни месте.

Исторические пригороды соперничают с Петербургом по красоте и по значению. И чем дальше, тем больше мы ощущаем их как важнейший элемент центра города. Когда мы говорим - «центр Санкт-Петербурга», - это в такой же мере относится и к дворцово-парковым комплексам Пушкина, Павловска, Петродворца. Как ни странно, это так. Можно найти аналогию во Франции: Париж - Версаль. Но Версаль один, а у нас «версалей» много и они образуют систему. Уникальную ландшафтно-градостроительную систему Петербурга и пригородов заметил и описал в тридцатые годы двадцатого столетия Лев Михайлович Тверской. Этот подарок природы мы должны сберечь.

На территории Петербурга в послеледниковый период было несколько водных бассейнов: древний озерно-ледниковый бассейн, Иольдиевое море и Литориновое море. Береговые гряды и уступы этих древних морей и сегодня можно «прочитать» в натуре. Наиболее заметен береговой уступ Литоринового моря.

Береговой уступ Литоринового моря повторяет контуры Финского залива. Ещё до возникновения Петербурга по этому уступу проходили сухопутные дороги, связывающие Скандинавию с Новгородом, Прибалтикой и Московией. Эти дороги во многом предопределили планировочную структуру современного города. Обозначим некоторые точки линии берега древнего моря. Это террасы Большого дворца в Петергофе, то же в Стрельне. Лиговская терраса с цепочкой усадеб вдоль Петергофского шоссе, Краснопутиловской улицы и Лиговки - к Рождественской слободе в район Пески. Район (Пески) так назвали потому что это высокое, сухое место. Здесь проходила дорога к переправе через Неву к крепости Ниеншанц и городу Ниен. Дальше береговой уступ прослеживается у станции «Кушелевка». Его можно увидеть в парке Лесотехнической академии и в Удельнинском парке, потом у озера Долгое. Далее он огибает Лахтинское болото и в районе Ольгино выходит на берег Финского залива. От Солнечного до Чёрной речки береговой уступ хорошо выявлен, в районе Серово его высота достигает 20-ти метров. Таковы схематичные очертания береговой линии древнего Литоринового моря.

Эта линия во многом определяет планировочную структуру Петербурга. По ней шли прадороги. Сложилась сеть, которая полностью отражает природную структуру. Ничего не было выдумано. Был последовательно развёрнут Божественный замысел, начало которого заложено в распределении слоёв архея, кембрия, силура, в таянии ледника, в послеледниковых трансгрессиях. Все это, в конце концов, и предопределило местоположение и будущую градостроительную структуру Петербурга, а также её конфигурацию. Не было никаких других замыслов, кроме Божественного. Все остальные творцы - императоры, градостроители, архитекторы - в меру своего понимания или непонимания пытались трансформировать эту структуру. Но она была заложена здесь изначально! И надеюсь, я сумел вам об этом рассказать. Если мне удалось при этом передать чувственный образ места – хорошо.